Жизнь прифронтовых окраин и центра Донецка очень сильно отличается друг от друга.
Фото: Кристина Мельникова/EADaily

Повышение тарифов ЖКХ с 1 февраля, анонсированное накануне в ДНР, оказалось неприятной неожиданностью для многих жителей народной республики, которые говорят, что вкупе с ростом цен это серьезно ударит по их и без того небольшим семейным бюджетам. Справедливости ради стоит отметить, что проблема тарифов ЖКХ не главная среди всех существующих в ДНР социальных проблем, однако в условиях многомесячных задержек зарплат на промышленных гигантах, где задействована значительная часть жителей Донбасса, низкого уровня оплаты труда и продолжающейся войны планы по повышению тарифов не прошли в Донбассе незамеченными, хоть и были представлены местными СМИ как нечто будничное и не заслуживающее внимания. Корреспондент EADaily пообщался с жителями ДНР о том, насколько пострадает их материальное благополучие из-за повышения тарифов и какие вообще существуют социальные трудности в Донбассе.

«Судя по тому, как на эту новость отреагировали многие мои знакомые, повышение тарифов для дончан оказалось неожиданным по всем параметрам. То, чем мы выгодно отличались от Украины, то, о чем так часто писали наши так называемые „системные блогеры“, постепенно нивелируется, такими темпами мы скоро уравняемся с Украиной, где тарифы действительно выше, но зато ниже цены. Даже в России, с совсем иным уровнем зарплат, цены ниже и на продукты питания, и на бытовую технику, и на одежду. Все это можно увидеть своими глазами, выехав в тот же Ростов. Сейчас дончане организуют шоп-туры в Ростов, поскольку даже с учетом транспортных расходов это оказывается более выгодным. Все это, конечно, очень унизительно», — рассказала живущая в Донецке журналистка Юлия Андриенко.

Она отметила, что даже для ее семьи, где работают не только она, но и ее муж, это повышение не пройдет незамеченным. «Мы работаем вдвоем с мужем, но вынуждены снимать квартиру, и повышенные тарифы для нас не самая приятная новость. С первого января у ребенка неожиданно подняли стоимость художественной школы. Тоже вроде бы незначительно, но как будто бы все незначительно, а когда накапливается вместе, становится ощутимым. И то, что для моей семьи еще терпимо, для других дончан настоящая катастрофа. Очень часто к нам в Донецк приезжают гости, им показывают центр города, театры, бульвар Пушкина, но лучше всего можно увидеть, как живут дончане, напросившись с любыми волонтерами в поездку по прифронтовым районам. И уже воочию увидеть, как живут люди, как старикам не хватает денег на лекарства и уголь. К сожалению, это все очень печально, и теперь у украинских пропагандистов появился повод говорить — „вот при Захарченко вам обещали, что тарифы не поднимут, а в результате их подняли“. А старикам вдвойне тяжело, потому что до коронавируса они хотя бы могли получить пенсию на Украине, не без трудностей, — сколько их умерло на этих блокпостах. Но они все же выезжали за пенсией, которую могли потратить на те же лекарства и ЖКХ, а теперь нет и этой возможности, границы закрыты и далеко не все могут позволить себе выехать через территорию России, потратив массу времени, денег и сил», — сказала Андриенко.

Некоторые из дончан отметили, что проблема повышения тарифов ЖКХ существует, но лежит немного в другой плоскости — люди могли бы платить за ЖКХ больше, если бы на практике действовала и была доступной система льгот, если бы без задержек выплачивались заработные платы, если бы действовали иные действенные способы поддержки социально незащищенных слоев населения и не было бы проблемы роста социального неравенства, когда для одних 500 рублей это завтрак в кафе, а для других — бюджет на несколько дней. В этом случае показателен случай Ольги Хурчак, практически всю войну, за исключением нескольких ожесточенных месяцев 2014 года, остававшейся в родной Макеевке. Когда ее сыну Илье было три года, ему поставили страшный диагноз — рак крови. Требовалась пересадка костного мозга и дорогостоящие лекарства, с которыми женщине помогли благотворительные фонды и частные пожертвователи. После операций и лечения у Ильи наблюдается ремиссия, но он остался инвалидом на всю жизнь. Ольга не работает, поскольку должна постоянно ухаживать за девятилетним сыном, который учится дома по состоянию здоровья. Муж Ольги работает водителем на «Макеевугле», где ему регулярно задерживают его и без того небольшую зарплату в 7−10 тысяч, на которую он должен содержать свою семью. Ольга прочитала в законе, что ей полагаются льготы по ЖКХ, но уже долгое время она не может добиться выплаты этих льгот. Ей отвечают отписками, ссылаясь на отсутствие нормативной базы.

«Мне рассказали, что у нас есть закон о социальной защите инвалидов, я его прочитала и узнала много интересного. Например, о том, что ребенку инвалиду с детства полагаются льготы на коммунальные услуги. Инвалиды и семьи, имеющие детей инвалидов, имеют право на скидку не менее 25 процентов на оплату коммунальных услуг. Я написала обращение в Министерство труда и соцполитики, и они прислали мне ответ, что такая льгота по закону предусмотрена, но так как эта статья относится к переходным положениям и в республиканском бюджете нет такой статьи расходов, и предоставить льготу мне не могут. То есть льгота существует только на бумаге, а фактически мы ее не получаем и получить не можем», — рассказала Ольга Хурчак.

Помощи при лечении ребенка со стороны государства, по ее словам, она тоже не видела.

«Илья заболел в три года онкологией, и с этого момента мы занимаемся его лечением. Ему нужна была трансплантация костного мозга, мы очень долго добивались ее своими усилиями, со стороны государства нам ничего не предоставлялось, и если бы не благотворительные фонды и частные пожертвования, мы бы не справились. Сейчас по основным анализам ремиссия сохраняется, но существует очень много осложнений. Во-первых, как нам объяснили, у него есть иммунная реакция после трансплантации, которая может остаться на всю жизнь. Ребенка нужно постоянно контролировать, уделять ему внимание, постоянно проходить обследования. Сейчас единственное, что мы можем сделать бесплатно, это УЗИ в областной детской больнице, но нужно несколько месяцев ждать своей очереди», — рассказала Ольга.

От государства Ольга Хурчак и девятилетний Илья получают пособие по инвалидности и надбавку по уходу за ребенком-инвалидом, что все вместе составляет 5350 рублей (сумма за декабрь).

«Я не могу работать, ребенка некуда оставить, он на домашнем обучении, он никуда не может ходить, он не может ездить на общественном транспорте, мне не на кого его больше оставить», — говорит женщина. Если бы не задержки зарплаты мужу, их семье было бы гораздо проще. «Проблема в том, что с 2019 года мужу начали задерживать зарплату, выплачивают с задержками и частями. Последний раз заплатили за половину октября, да и зарплата эта небольшая. Она зависит от выработки и каждый месяц разная, в основном получается около 11−12 тысяч. Это если он отработал без ремонта машины. Он работает водителем на грузовой машине, и все зависит от его выездов. Бывают месяцы, когда машина ломается, стоит на ремонте, и он получает тысяч семь, не больше. К тому же его часто отправляют в неоплачиваемый отпуск, когда шахты стоят», — говорит женщина.

Для этой рядовой донбасской семьи, где ситуация не самая плохая, так как хотя бы у одного из членов семьи есть постоянная работа и худо-бедно выплачиваемая зарплата, повышение тарифов станет дополнительной нагрузкой на семейный бюджет. А есть семьи, где двое супругов работают на одном и том же предприятии, где месяцами не выплачивается зарплата.

«Я посмотрела информацию о тарифах, подсчитав, что у нас только свет, газ и вода теперь будут на 500 дороже. Для нас это ощутимо. Подумайте сами? Если в месяц мы получаем пособие чуть более 5000, то на двоих у нас выходит примерно 170 рублей в день — на эту сумму мы с ребенком должны питаться, лечиться и одеваться. Если бы мужу хотя бы выплачивали его копейки вовремя и в полном объеме, можно было бы как-то выживать. В том году ЖЭК подал на нас в суд за долги, для нас весь Донецк собирал деньги, чтобы мы могли их выплатить, но потом снова был иск уже из-за уборки мусора, по которой у нас тоже задолженность. Людей загоняют в безвыходную ситуацию — или оплатить коммуналку, или обделить в чем-то ребенка. Я возмущена тем фактом, что есть законы, но они не исполняются. Для чего-то написан закон о соцзащите инвалидов, но по факту ничего не делается, не выплачивают вовремя зарплату, но одновременно подают в суд за задолженность по ЖКХ. Я уже не знаю, что делать дальше», — говорит женщина.

Конечно, аргумент «у нас по-прежнему тарифы ниже, чем на Украине», не работает, потому что там, по крайней мере, нет войны, и потому что назвавшиеся народными республики должны служить примером для жителей Украины в части социального благополучия своих граждан. Слова о повышении зарплат и пенсий тоже не могут быть аргументом в пользу повышения тарифов, потому что для некоторых бюджетных направлений это повышение опять же оказалось на словах (повысили оклад, но убрали премию и надбавки, к примеру), да и было съедено ростом цен на продукты.

«Сейчас увидела в ленте, что нас тут пытаются совестить, мол, что ноете, „вна Украине“ тарифы в четыре раза выше. Напоминаю, дончане не скакали на майдане в кастрюлях за кружевные труселя и европейское будущее, не клянчили кредитов у МВФ. Пожалуйста, не сравнивайте хрен с пальцем! Дончане с 2014 года работали под обстрелами украинской армией, иногда даже совершенно без оплаты! Просто потому, что не могли остаться безучастными к чужому горю!», — написала жительница Донецка Акулина.

Те, кто не был никогда в Донецке и не видел чудовищного социального расслоения, в которое погружаются республики, не наблюдал значительной разницы между благополучной ресторанной жизнью центра и выживанием нищих людей на донецких прифронтовых окраинах, могут рассуждать о том, что решение о тарифах ЖКХ было сложной и вынужденной мерой, что в военное время всем нужно сплотиться и затянуть пояса. Возможно, оно и было вынужденной мерой, и люди приняли бы его с пониманием, если бы им вовремя выплачивали зарплаты и предоставляли бы доступные льготы на деле, а не на бумаге, и если бы они не видели засилья дорогих иномарок на центральных улицах столицы ДНР, жизнь которых иногда напоминает пир во время чумы, и где как раз было бы правильно немного затянуть пояса.

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»), С14 (Січ), ВО «Свобода».

**Организация включена в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента, по решению Министерства юстиции РФ

Источник: narzur.ru